Фонин.ру

Жил-был один богатый русский барин. И скучно ему было в своём имении. Кругом глушь да тоска. И решил он переделать своё имение так, чтобы душу радовало и грело. И начал он приглашать к себе всяких наших и не наших дизайнеров, архитекторов прочую творческую братию. То ему рококо сделают, то ампиром удивить пытаются, а то и вообще — ренессанс подсовывают. Всё не то. Всё не радует. И тут приехал к нему французик какой-то. На вид — прощелыга прощелыгой. И одёжка рваненькая, и сам весь какой-то помятый…
И говорит французик барину:
-Я, — говорит, смогу сделать тебе то, что ты хочешь, но с одним условием. Пожить я тут у тебя должен, поосмотреться, узнать что тебе любо, чему радуешься, чего не привечаешь категорически.
И так втерся в доверие, что решил барин: «Ну, бог с ним, пусть поживет. Один много не нажрёт, а авось и вправду чего путного сделает.
И вот остался француз в барском имении жить. Месяц живёт, другой живёт. Ни чего не делает, только жрёт да спит.
А тут, как раз барина царица в столицу вызвала. Собрался он в дорогу, а французику-то и говорит: — Я на месяц уеду, а ежели к моему возвращению ни чего не придумаешь, я тебя, шельма, на конюшню отправлю навоз выгребать.
Сказал, и уехал.
А француз наш неделю водку пьёт, да баб тискает. Другую неделю баб тискает, да водку пьёт. А потом чует, срок подходит. Деваться не куда. Взял он, да и разрисовал барские покои бабами голыми да русалками, да все с распущенными волосами, все крутобёдрые. И бабы, надо сказать, получились у него очень хорошие. Ну просто замечательные бабы. А чтобы не так срамно смотрелось, написал вокруг природы побольше: деревья, воду, птичек. И всё так плавненько, волнисто. Прямых линий с похмелья рука выводить не смогла, зато завитушек всяких накалякал — целую прорву.
А как закончил, напился до чёртиков и уснул до приезда барина.
Барин вернулся, и давай его будить пинками да тумаками.

«Всатвай! — орёт, — скотина французская! Показывай, чем тут без меня занимался!»
Деваться некуда. Встал французик и повёл барина работу свою показывать. Заходят они в покои, а барин встал, как вкопанный, замолчал и рот разинул. А потом как заорёт: «НУ ВО!!!!», «Мать твою, НУ ВО!!!».
Живопись эта в России так и не прижилась, и, кроме нашего барина, по достоинству никем оценена не была. Зато в Европу наш француз прехал богатым и важным. И стал учить всех своей манере живописи. И школу эту назвали на французский манер: «Art noveou".